О современной школе от Петера Гуттенхофера
Многое отозвалось...
Немецкий просветитель Петер Гуттенхофер о современных проблемах школы, как их решать, что может вернуть детство городскому ребёнку, кто такой настоящий учитель и другие мысли о нашем обществе.

«Технологии изменили мир очень сильно, он стал настолько развитым, что современный человек до 30 лет может ни разу всерьёз не поработать. Детям, растущим в городе, нечего создавать. Они не делают ничего полезного для семьи, потому что всё уже сделано кем-то или чем-то. Воля детей никак не тренируется. Так как им некуда её применять, их физическое тело не развивается.

Дети не знают, откуда что берётся. Откуда в магазинах появляются продукты. Что должно произойти, чтобы из растения получилась хлопчатобумажная футболка. Откуда в розетках электричество, а в кране вода. Откуда появляется бензин для машин. Они не то что не знают, им всё равно. И такой подход рождает безответственность и останавливает развитие мышления.

Сегодня для всего, что может понадобится в быту, есть деньги. И это лучшее средство, чтобы выключить сознание ребёнка. Мы и сами живем с вещами, которые нам чужды, про которые мы мало что знаем, и дети чувствуют это.

Петер спрашивает у детей: вы видели когда-нибудь куриную ферму, а свиноферму, а коров в коровнике? В Германии ни одна корова не видит солнечного света. Это самое ужасное страдание, которое только можно представить.

На рыбном базаре в Петербурге живую рыбу выкладывают прямо на лёд, чтобы она задыхалась. Потому что по новым законам её нельзя убивать, рыба должна умереть сама. И она задыхается, лёжа на льду несколько часов. Но мы не замечаем этого, потому что очень заняты собой.

И если мы сами не знаем, откуда что берётся в этом мире, то мы должны хотя бы увидеть других существ, живущих рядом с нами.

Как только ребёнок приходит в школу, его сажают за парту и обездвиживают. Невозможность делать что-то своими руками лишает ребёнка развития способности к абстрактному мышлению, а постоянная неподвижность мешает развитию воли. Дети учатся только головой, они остаются «глупыми» в руках и ногах. К сожалению, это тенденция всей цивилизации — так учат детей и в Европе, и в Бразилии, и в России.

В Германии проводят самые простые тесты и видят, что детям с каждым годом всё труднее выполнять даже несложные упражнения. Например, пройти спиной вперёд.

Они сразу же начинают оглядываться. То есть они не чувствуют своё тело и не чувствуют, что с ним. Проблемы с физическим равновесием и ориентацией в пространстве есть у многих.

Не только дети, но и взрослые теряют способность концентрироваться, и это тоже проблема всего человечества. Раньше двухчасовой доклад могли спокойно дослушать до конца, сейчас сообщения должны быть не дольше 20 минут.

Раньше даже дети работали, и работали много — из нужды. Сейчас вопрос в том, как сохранить работу не из нужды, а из других потребностей. Потому что человек по-прежнему становится самим собой через труд и через усилие.

4 вещи, которые могут вернуть детство современному ребёнку.
Если задаться вопросом: «Что мы должны для этого делать?», то фронт работ представляется просто необъятным. Мы тут же решаем, что должны изменить всё, и понимаем, что изменить ничего нельзя. И поэтому ничего не делаем.

Единственный вопрос, который имеет смысл задавать: «Что мы можем сделать?». Например, мы можем убрать парты из класса. Или я как учитель могу заметить, что ребёнок не понимает, чего он хочет. И я помогу ему узнать. И тогда я отдам ему честь как автономному независимому существу. И в этом тоже свобода выбора — посвятить свою прекрасную автономию другим людям.

Чуть позже Петер Гуттенхофер предложил собравшимся учителям ответить на три вопроса, и среди них был вопрос «Что бы вы хотели в школе для своего ребёнка?». И когда ответы собрали воедино, оказалось, что все хотят красивого и прекрасного: «Свободный в решениях учитель», «Целостное образование», «Связь с практикой», но конкретного наполнения у фраз не было.

1. У ребёнка должно быть место, где ему будет что делать
Ребёнку нужна вода, грязь, песок, камни. Почему химия в старших классах скучная? Потому что ребёнок не знаком с веществом. Он не прыгал по лужам, не рассыпал муку, не запускал руку в горох.
В Германии дороги и тротуары настолько ровные, что луж нет. И это можно назвать разрушением детства.

2. Ребёнок должен видеть работающего взрослого
Человек за компьютером работающим для ребёнка не является.

3. Родители могут организовать настоящий детский сад
Я мечтаю о таком образовании, когда мама не сдаёт детей в детский сад, а когда несколько мам собираются вместе, чтобы воспитывать детей. Вот это настоящий детский сад. А современный детский сад — это искушение для родителей, потому что они думают, что отдают ребёнка специалистам. А специалисты в лучшем случае не знают, что делать.

4. Больше отдавать, чем брать
Это есть принцип преодоления самости. И это основа педагогики — отдать детям полностью подготовленное пространство. Это не приходит с возрастом, но воспитывается. Как обычно, начинаем с себя. Но пока мы даже к земле относимся так, что только берём, не отдавая.

Что для учителя значит любить свою работу?
Главная сложность сейчас — это хороший учитель. Его негде взять, а в школе некому работать. Современные учителя страдают от профессионального выгорания. 60% учителей в Германии мучаются депрессией. Учитель с синдромом профессионального выгорания работает без юмора, без терпения, без фантазии. Было бы неплохо научить каждого педагога юмору. В Германии уже есть школа клоунов для учителей.

Многие говорят, что хотят свободного учителя. Как выглядит человек, который свободен? Он женат или нет, он свободен от денег, он хорошо ест, у него есть свободные средства на здоровый образ жизни, он раз в год отдыхает в Италии? Каким он может быть ещё?

Вы говорите, что хотите учителя, который любит свою работу. А что такое «любить работу»? Любовь — это очень точное чувство. И оно всегда проявляется действием. Если ребёнок болен, вы не будете сидеть у кровати и рассказывать ему, как вы хотите его любить. Вы сделаете компресс, нальёте морс, поставите горчичники или сделаете что-нибудь ещё. Это и есть любовь. Любовь — это то, что существует здесь и сейчас. Это не облако где-то там.

Но если ребёнок не знает про 3+5, как это сделать для него с любовью? И что значит любить, если ребёнок должен выучить 3+4, но у него нет желания, а может быть, нет даже и понятия числа?

Многие хотят целостного образования и связи с практикой. Проблема в том, что те люди, которые нас воспитывают, не работают по-настоящему.

Учитель, каждый год выводящий на доске буквы, на самом деле не работает.
Да, физически он производит какие-то действия, да, он помогает ребёнку узнать буквы. Но по большому счёту его действия, его буквы не приносят пользы, какую приносит письмо, дошедшее до адресата, список покупок для похода в магазин или ведение личного дневника.

А дети хотят делать то, что делают взрослые. Что учитель сам пишет по делу, кроме записей в классном журнале? Что вы сами в своей обычной жизни пишете ручкой? Если вы не пишете ничего, то зачем ребёнку учиться писать?

То, что написано на доске — это фейк, у этих текстов нет адресата. Школа не даёт повода ни к письму, ни к чтению, ни к счёту. И вот тут мы подходим к главному изменению, которое необходимо школе. Учитель должен делать что-то по-настоящему, не для детей, а для мира.

Если вы хотите, чтобы дети начали делать, начните делать сами. Своими руками. И мы должны находить такие примеры, когда ребёнок сможет подражать чему-то, которые сами по себе были бы исполнены смысла. Учитель, который пишет на доске, не приносит пользы миру. Хоть он и делает это руками, но есть что-то ещё.

Как учить детей с помощью придания всему формы.
Для чего мы рисуем или зачем занимаемся музыкой? Первые ответы, которые приходят в голову: потому что это удовольствие и потому что это красиво. Абсолютно неверный подход. Он появился, потому что к учёбе мы относимся интеллектуально. Между тем, музыка улучшает саму способность учиться и улучшает принципиально.

Считается, что ребёнок к десяти годам, к окончанию начальной школы, должен уметь читать, писать, считать. Но зачем учить ребёнка писать, когда можно учить печатать? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит задаться другим — чему мы придаём форму, когда посвящаем время искусству?

Мы придаем форму дыханию пением или игрой на флейте. Оформляется дыхание — приходит звук. А флейта — это ещё и мелкая моторика, поэтому с ней оформляется и движение. Чтобы взять флейту, нужно расправить тело, красиво встать.

А есть ещё сила представления. В семь лет ребёнок получает возможность понимать абстрактные слова: вчера, сегодня, завтра. Он получает силу представления. И эта сила должна быть оформлена им в пространстве и времени. Если мы не будем придавать силам форму, то эти силы останутся дикими. Вот для этого и нужна культура. А как это делать? Как, например, оформить абстрактное число «два»? Нужно внимательно всмотреться в него.
Что такое «два»? Какое его главное качество? Когда мы всмотримся, то увидим, что суть понятия «два» — это полярность: мужчина и женщина, ночь и день, левое и правое, верх и низ
А что такое «три»? Это время — прошедшее, настоящее, будущее. Это семья — мама, папа, ребенок. Это Троица, это три измерения пространства. И таким образом все силы мы можем оформить, если задумаемся об их качестве.

Воспитывать — значит окультуривать силы.
Что такое на самом деле «уметь писать»?
Писать — значит, приводить силы в форму. В маленькую форму законченных букв. Дети учатся писать не для того, чтобы научиться писать в буквальном смысле, а чтобы придать себе форму и чтобы придать форму своим мыслям.

Как оценить результат обучения?
Собственно, ответ дан давно. Судить будут по плодам. Принципиально важно, что плоды всегда находятся вне человеческого тела. И чтобы их получить, нужно сначала поработать руками. Всё, что меняет этот мир, меняет его руками. То, что есть в вашей голове, никого не интересует. Вы становитесь интересны, когда начинаете что-то делать. Например, набирать мысли на клавиатуре.

Чтобы поработать руками, сначала нужно прийти в то место, где это можно сделать. И нельзя не задаться вопросом — где находится центр моих дел? Он в голове, в сердце, в пятках? И оказывается, что этот центр, как и плоды, тоже находится вне физического тела.

И для того, чтобы увидеть центр своих дел, надо отвлечься от себя самого. И вот тут возникает вопрос поиска равновесия, потому что увидеть других и стать самим собой — это прямо противоположные задачи.

Всю историю человек стремился к уходу и дистанцированию, в этом и есть характер человека. На физическом уровне наше стояние на двух ногах — это желание дистанцироваться от земли.

Наши ритуалы, связанные с едой (посуда, столовые приборы), — это желание дистанцироваться от еды. Мы не вгрызаемся в мир, как животные. Мы смотрим, нюхаем, аккуратно разминаем вилочкой, осторожно кладём маленький кусочек в рот. А теперь подумайте о лошади, у неё весь луг — это накрытый стол. А мы не хотим на луг, мы хотим автономии. От земли, от еды, от других.

Вот почему в XX веке было так много экспериментов со свободой. И когда я протягиваю руку, чтобы взять что-то, это значит, что я связываю себя с этим предметом. И в этом жесте проявляется мой интерес связать себя с миром. И тогда у меня появляется возможность осмысленного действия. Но что такое осмысленное действие?

Действие осмыслено, когда оно таково, как этого требует наше окружение. А что требует окружение? Это может знать только человек, который про окружение хоть что-то знает. Вот именно поэтому и имеет смысл интересоваться другими существами. Помните, мы начинали с вопроса — где находится центр моих действий. И получается, что действие становится осмысленным, когда моя работа служит не мне, а миру. Но тогда вся система цивилизации ставится под вопрос, потому что всё, что мы делаем — это использование мира.

Но человечество небезнадёжно. Оно развивается волнами, и на каждой волне у него появляется избыток сил
У подростка возникает сила создать нового человека из себя самого и возникает переизбыток творческих сил для этого создания. Так и человечество сейчас получило избыток сил. И нам их ещё оформлять и оформлять.
С эпохой Гагарина закончилась та часть технологической эры, когда технологии развивались как вещь в себе. А с подписанием соглашений о запрете на испытания ядерного оружия начался разворот к осознанному использованию технологий. Но пока процесс идёт очень медленно.

Нам снова надо начинать с нуля. Создавать культуру заново, потому что старая культура устала. Откуда начинать? Культура вышла из сада, и сейчас мы возвращаем культуру в сад.

Три вопроса от Петера Гуттенхофера каждому:
1. Назовите своё самое прекрасное переживание в школьном детстве?
2. Скажите, чего вам не хватало в школе?
3. Опишите, что бы вы хотели в школе для своего ребёнка?

Взяли с портала Mel.